С самого начала повествования, едва зритель успевает освоиться, на экране разворачивается сцена, которая, несомненно, вызовет бурную реакцию у наиболее придирчивой аудитории. Позвольте мне ясно изложить свою позицию: критики, скептики, те, кто готов задеть чувства, - вам здесь не место. Я говорю это лишь однажды.
Эта сцена, этот, как ни парадоксально, ритуальный акт, является не просто отступлением от приличий, а, на мой взгляд, намеренным заявлением, метким акцентом, подчеркивающим реалистичность и, одновременно, абсурдность средневекового мира, представленного на экране. Межевой рыцарь, словно из ко́рня зла, вынырнул в эту реальность, он не отрекается от её грязных основ, он живет в них и, возможно, обречен погибнуть в них. И, как печальный прогноз, остается лишь надежда, что его останки обретут покой в земле, а не будут порицаемы безвременным захоронением у обочины, среди нечистот.
Разумеется, я не упустил возможности отметить эту деталь. Если вы это уловили, значит, мое сообщение дошло до вас. И, признаться, это не просто элемент скандальности, а, в моем понимании, свидетельство смелого и виртуозного режиссерского решения. Я с большим оптимизмом смотрю в сторону создателей, поскольку у меня есть все основания полагать, что они прониклись духом первоисточника, уловили его суть и передали ее с глубоким пониманием. Чувствуется влияние Джефри Чосера, вплетенное в канву повествования, и это, безусловно, заслуживает одобрения.
Нельзя не упомянуть и сцену танца Дунка и Лионеля - это был настоящий триумф актерской игры и режиссерского видения. Выразительность движений, глубина эмоций - все это говорит о высочайшем профессионализме.
Для многих, полагаю, сюжетная линия является скорее фоном, вспомогательным элементом, призванным удержать внимание зрителя и вызвать ностальгию по первому прочтению. Основная задача, на мой взгляд, заключалась в том, чтобы воссоздать визуальную атмосферу, вернуть фанатам ощущение погружения в мир, описанный автором. И, судя по первому эпизоду, это удалось. Покамест, разумеется, предстоит увидеть, что будет дальше.
А тем, кто выражает недовольство, кто возмущается сценой с дефекацией, кто призывает к смущению и порицанию - я искренне сочувствую. Поймите, мы имеем дело с жанром средневекового фэнтези, и в нем, к сожалению, присутствует немало аспектов, которые могут показаться неприглядными для чувствительной натуры. Это не порок, это - отражение эпохи, ее суровых законов и непростых реалий.
Мартина, как и любого яркого и противоречивого автора, легко полюбить всей душой или с равным рвением возненавидеть. Но безразличия он, безусловно, не пробуждает. И вот, произведение "Межевой рыцарь", повествующее о молодости Дункана Высокого и Эйгона Таргариена, вызывает смешанные чувства. С одной стороны, оно обладает потенциалом, способным очаровать и затянуть в мир Вестероса, с другой - первая серия, к сожалению, оставила после себя горькое разочарование. Возможно, причиной стало слишком высокое плавно взлетевших ожиданий, подпитанных опытом просмотра "Игры престолов".
Несмотря на приличный актерский состав, начало повествования ощущается несколько вялым, лишенным динамики. Юмор, честно говоря, не дотягивает до того уровня остроумия, к которому привыкли поклонники вселенной. Визуальная составляющая, напротив, кажется несколько упрощенной и менее впечатляющей, чем то, что мы видели в "Доме драконов". И, что особенно отрезвляюще, сцена, изображающая естественную нужду одного из персонажей, вызвала у меня искреннее отвращение. Я, разумеется, понимаю, что герои - существа земные, подверженные базовым физиологическим потребностям. Однако демонстрация подобного в столь графической форме кажется мне крайне неудачным художественным решением.
Даже сам Джордж Р.Р. Мартин, после премьеры первой серии, не сдержал критики и публично высказал свое недоумение по поводу подобного подхода, задавшись вопросом: "Зачем зрителю наблюдать за… отходами?"
Безусловно, "Игра престолов" и история Дункана и Эгга - это разные миры, по масштабу и глубине повествования несравнимые. Первая представляет собой монументальное, многослойное произведение, насыщенное политическими интригами, кровопролитными войнами и сложными переплетениями судеб. Вторая, пока что, скорее напоминает наброски, зарисовки, основанные на знакомой вселенной, но лишенные той же эпической мощи. Это можно сравнить с разницей между легкой приключенческой прозой "Хоббита" и грандиозным полотном "Властелина колец" - если оценивать литературные произведения, а не их кинематографические адаптации.
Впрочем, судить о произведении по первой серии - всегда преждевременно. Возможно, дальнейшее развитие сюжета преподнесет неожиданные сюрпризы и позволит оценить потенциал "Межевого рыцаря" более справедливо. Остается лишь надеяться, что создатели прислушаются к критике и смогут раскрыть историю Дункана и Эйгона во всей ее полноте и великолепии.
